Психофизиологическая экспертиза: первый опыт применения

Холодный Ю.И., Николаев А.Ю. Материалы Криминалистических чтений «Запросы практики – движущая сила развития криминалистики и судебной экспертизы». М. 2003. С. 23.

Психофизиологическая экспертиза: первый опыт применения
Психофизиологическая экспертиза: первый опыт применения
В последние годы наблюдается увеличение перечня судебных экспертиз, и, в частности, - появление экспертиз, связанных с исследованием организма и психики человека. Одной из них, находящейся в настоящее время в стадии становления, является судебно-психофизиологическая экспертиза, базирующаяся на технологии опроса с использованием полиграфа (ОИП).
Научные исследования, выполненные еще в середине 70-х годов, показали, что ОИП, по сути, является инструментальным методом исследования памяти человека. В случае выполнения ОИП при раскрытии и расследовании преступления, применение полиграфа позволяет решать задачи по проверке показаний, данных человеком в ходе его допросов. Если ключевые положения или вопросы этих показаний подвергнуть исследованию с помощью полиграфа, и эта процедура будет осуществляться в соответствии с установленными процессуальными нормами, регулирующими экспертные исследования, то со всей определенностью можно утверждать, что выполнение ОИП в таких условиях принимает форму судебно-психофизиологической экспертизы (СПфЭ) памяти человека. В итоге такой экспертизы будет достигаться оценка достоверности показаний человека, полученных от него следователем или судом.
Датой рождения СПфЭ как нового рода экспертиз следует считать 2001 г., когда ОИП впервые был осуществлен в форме экспертизы, выполненной по постановлению одного из подразделений военной прокуратуры.
За истекшее время специалистами по опросам с использованием полиграфа (полиграфологами) Института криминалистики Управления научно-технического обеспечения (УНТО) ФСБ России накоплен определенный опыт проведения психофизиологических экспертиз, осуществлявшихся в основном в интересах следственных органов Главной военной прокуратуры.
К настоящему моменту выполнено более двух десятков психофизиологических экспертиз, большая часть которых (60 %) проводилась в ходе расследований убийств. Остальные экспертизы выполнены по уголовным делам, возбужденным по фактам совершения террористических актов и по фактам различного рода хищений.
Первый же случай психофизиологической экспертизы оказался весьма показательным. Экспертиза проводилась в рамках уголовного дела в отношении двух солдат, обвинявшихся в неоднократном совершении краж имущества в одном из подмосковных дачных поселков. Среди прочих эпизодов, им инкриминировалось хищение на одной из дач 9200 долл. США, что автоматически влекло за собой их обвинение по ст.158 ч.3 п. «б» УК РСФСР - «хищение в особо крупных размерах».
К моменту вынесения постановления о назначении СПфЭ следствие не располагало какими-либо (кроме показаний потерпевших о пропаже денег) данными, подтверждавшими факт хранения на даче указанной суммы. Обвиняемые, дав признательные показания по целому ряду эпизодов, категорически отрицали факт хищения денег. Психофизиологическая экспертиза обоих солдат позволила однозначно установить, что им не было известно место, где якобы хранились деньги, и, совершив хищение некоторых материальных ценностей у конкретных потерпевших, они не выносили из их дачного домика якобы пропавшие 9200 долл. США. Следователь, приняв во внимание результаты проведенной психофизиологической экспертизы, провел допросы владельцев дачи (мужа и жены), с которой якобы была похищена валюта, выявил серьёзные противоречия в их показаниях, пришел к выводу, что «хищение валюты» было инсценировано, и исключил данный эпизод из обвинительного заключения. Лже-потерпевшие, ознакомившись с результатами экспертизы, протеста не заявили.
Второй пример. Летом 2001 г. были проведены СПфЭ в отношении трех военнослужащих, подозревавшихся в убийстве солдата-сослуживца и хищении у него автомата и боеприпасов. Следствие по данному делу вела военная прокуратура Рязанского гарнизона. В материалах уголовного дела имелось признание одного из подозреваемых в совершении данного преступления и свидетельские показания, подтверждавшие нахождение подозреваемых в непосредственной близости от места преступления незадолго до убийства. Позднее подозреваемый отказался от своих показаний, указав, что его принудили к самооговору в ходе допросов в местном ОВД. Результаты проведенных СПфЭ позволили сделать вывод, что все трое подозреваемых в момент совершения преступления находились в другом месте, и никто из них к совершению данного преступления непричастен. Следствие по данному делу в отношении указанных военнослужащих было прекращено.
Особо следует остановиться на одном случае СПфЭ.
В 2003 г. в г. Краснодаре экспертом Института криминалистики ФСБ проводились СПфЭ в отношении Х.Г.С, и Ч.Ц.М., обвинявшихся в незаконном сбыте оружия и боеприпасов (ч. 2 ст. 222 УК РФ). К моменту вынесения постановлений о производстве СПфЭ следствием было установлено, что начальник ХХХ Краснодарского гарнизона Ч.Ц.М. в 2002 неоднократно участвовал в незаконном сбыте оружия – в частности автоматов «Град», оснащенных приборами для бесшумной стрельбы и оптическими прицелами, и боеприпасов к ним. Из показаний Ч.Ц.М. следовало, что это оружие им было получено от своего знакомого гр. Х.Г.С.
Следствие установило, что для доставки автоматов в г. Краснодар привлекались военнослужащие ХХХ, которые перевезли указанное оружие из г. Владикавказа, получив его у гр. Х.Г.С. Из показаний Ч.Ц.М. следовало, что автоматы были доставлены в г. Краснодар в разобранном виде, и их окончательную сборку осуществил Х.Г.С. Ч.Ц.М. также показал, что он передавал Х.Г.С. предоплату на приобретение автоматов.
Обвиняемый Х.Г.С виновным себя не признавал, настаивая на своей непричастности к данному преступлению. Показания Ч.Ц.М. Х. считал ложными и заявлял, что тот преднамеренно его оговаривает.
Следствие также располагало сведениями о том, что в 1998-1999 годах, Ч.Ц.М. незаконно сбывал оружие своему знакомому Н., который добровольно выдал это оружие сотрудникам ФСБ. Данный факт продажи оружия Ч.Ц.М. отрицал.
На разрешение эксперта-полиграфолога были поставлены следующие вопросы: продавал ли Ч.Ц.М. оружие Н. и имеется ли в настоящее время у Ч.Ц.М. незаконно хранимое им огнестрельное оружие (СПфЭ Ч.Ц.М.); получал ли Х.Г.С. от Ч.Ц.М. предоплату на приобретение автоматов «Град», передавал ли он автоматы военнослужащим ХХХ для доставки их в г. Краснодар, и осуществлял ли он сборку доставленных в Краснодар автоматов (СПфЭ Х.Г.С).
Результаты проведенной экспертизы Х.Г.С. показали, что он получал от Ч.Ц.М. предоплату на приобретение автоматов, передал их в г. Владикавказе военнослужащим ХХХ для доставки их в Краснодар и лично осуществил их окончательную сборку. В отношении Ч.Ц.М. результаты экспертизы подтвердили версию следствия о сбыте Ч.Ц.М. оружия своему знакомому Н., а версия о незаконном хранении оружия Ч.Ц.М. в настоящее время (т.е. на момент проведения экспертизы) не получила подтверждения.
Результаты выполненных экспертиз были использованы судом при определении степени вины Х.Г.С. и Ч.Ц.М.. Суд не принял заявлений адвокатов подсудимых, которые настаивали на отводе результатов СПфЭ. В итоге по приговору суда Х.Г.С. и Ч.Ц.М
были признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных ст. 222, ч. 2 УК РФ, с назначением им наказания в виде различных сроков лишения свободы.
Приведенные примеры и накопленный к настоящему времени первый опыт применения СПфЭ в ходе расследований по уголовным делам дают основание сделать ряд обобщений.
Во-первых, выполнение СПфЭ осуществляется в следственных ситуациях, которые по ныне существующей классификации относятся к разряду сложных. По неоднократным заявлениям следователей, инициировавшим проведение СПфЭ, добыть необходимую для следствия информацию иным путем - помимо применения ОИП - было принципиально невозможно.
Во-вторых, в итоге СПфЭ удается добыть информацию, позволяющую снять подозрения с лиц, непричастных к преступлению. Именно таким результатом завершились экспертизы более 70 % лиц, подвергнутых исследованию с помощью полиграфа. В отдельных случаях подэкспертные, узнав об имеющейся у них возможности (согласно существующей методике) ознакомиться и участвовать в редактировании подготовленных для ОИП вопросов, предлагали эксперту поставить дополнительные вопросы, которые, по их мнению, могли бы подтвердить их непричастность к преступлению. Когда методология ОИП позволяла, эксперт вносил такие вопросы в программу исследования.
В-третьих, в связи с тем, что ОИП является комплексным психолого-пси-хофизиологическим методом исследования памяти человека, он (метод) практически во всех случаях реализовывался в форме самостоятельной СПфЭ, выполнявшейся после судебной психолого-психиатрической экспертизы, подтверждающей сохранность памяти подэкспертного о событиях, подлежащих исследованию с помощью полиграфа, и его способность давать показания об этих событиях.
В целом, появление СПфЭ как нового рода экспертиз находится в полном соответствии со ст. 10 Закона РФ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и отражает объективный процесс дальнейшего прогресса в одном из трех направлений развития судебных экспертиз, ориентированного на «образование новых родов и видов экспертиз». Очевидно, что для скорейшего применения ОИП в следственно-судебной практике необходимо правовое закрепление СПфЭ в системе судебных экспертиз.
Сделан первый шаг по внедрению СПфЭ в правоохранительную практику, и специалистам предстоит проделать обширные научно-прикладные исследования по естественно-научному обоснованию СПфЭ, формированию новой экспертной специальности, разработке специализированной типовой программы по подготовке экспертов-полиграфологов и по соответствующей адаптации технологии ОИП применительно к условиям экспертной практики.



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Новости по теме